Создай анкету
или
войди через социальную сеть

д. Беглая окончание

Продолжаю обсуждать: д. Беглая 11.06.2018 в 13:23
***

Беру свисток в руки. Довольно в хорошем состоянии, не смотря на десятилетия, которые пролежал в земле. На донной части гильзы видна маркировка: VPT 25.
Сворачиваем рыбалку и едем к Сашке домой. Уже там, посетив различные сайты в интернете, довольно быстро находим информацию о гильзе. Указанная на ней маркировка соответствует стандартному патрону для винтовки Мосина, произведенному в Финляндии в 1925 году. Большое количество подобных гильз было найдено в местах боев Советско-Финской и Великой отечественной войн в Карелии и севере Ленинградской области.
Я загораюсь желанием лететь в Санкт-Петербург. Сашка и Толя отговаривают меня, но я настаиваю.
Прошу у начальства отпуск на четыре дня. Этого времени должно хватить. Через двое суток вылетаю. Найденный паспорт и свисток беру с собой.

***
Санкт-Петербург встречает меня отличной погодой. Город очень красивый, но осмотр дворцов и гуляние по набережной оставляю на потом. Добравшись до гостиницы и приведя себя в порядок, достаю из сумки листок с адресом дома, где когда-то работал несуществующий ныне телефонный номер. Заказываю такси.
Едем долго. В городе я не ориентируюсь. В каком районе находимся, сказать не могу. Подъезжаем к старым четырехэтажным «сталинкам» желтого цвета. Фасады отремонтированы, практически во всем доме пластиковые стеклопакеты. На доме вывеска с нужным мне адресом. Въезжаем во двор. Три подъезда. Мне надо во второй. Расплачиваюсь с таксистом и отпускаю его.
На подъезде металлическая дверь, домофон. Звоню, никто не отвечает. Жду. Как назло, никто не входит и не выходит. Всю дорогу до этого дома думал, что скажу жильцам квартиры, но так на ум ничего толкового не пришло. Действовать буду по обстановке. Наконец из двери выходит мужчина и я проникаю в парадную, как называют подъезды жители этого города.
Квартира на втором этаже. Всего на площадке три квартиры. Мне нужна та, которая сразу направо. Звоню. Тишина. Звоню соседям. Открывает женщина, даже не спросив через дверь, кто пришел. Спрашиваю про жильцов из интересующей меня квартиры. Не нахожу ничего лучше, как сказать, что ищу дальних родственников, прилетел с другого конца страны, даже посадочный талон показываю. Женщина говорит, что живет в доме всего год. Квартира соседняя пустовала, только месяца два, как ее купили. Но владельцы не живут, она их не знает.
Спускаюсь на первый этаж. На звонки и стук никто не откликается. Иду по другим квартирам на третьем и четвертом этажах. Мне удается поговорить только с двумя жильцами. Никто ничего ни про старых, ни про новых хозяев ничего не знает. Да, и в легенду мою, видимо, не особо верят. Решаю выйти на улицу, подумать, что делать. Уже на первом этаже меня окликает пожилая женщина, которая вышла на площадку квартиры первого этажа. Спрашивает, кого я ищу. Я излагаю свою версию. Она говорит, что живет в доме с шестидесятых годов. Не хотела мне дверь открывать, но слышала, как я спрашивал про жильцов в квартире над ней. Любопытство победило.
Женщина рассказывает, что в квартире над ней, в той, которая меня интересует, раньше жила семья. Года полтора назад семья куда-то переехала, а уже, как два месяца, квартиру купили другие. Пару раз всего появились и все. Спрашиваю, про семью, которая съехала. Отвечает, что эти люди жили с восемьдесят второго года, как получили эту квартиру. До того она пустая стояла, после пожара. Пожар был в восемьдесят первом. Никто из соседей не пострадал, только одна квартира горела. Спрашиваю, кто до пожара жил. Она же разводит руками и говорит, что не помнит. Знает, что жил кто-то, но не помнит кто. Не помнит, пострадали ли жильцы той квартиры в пожаре или нет. Как отрезало. Она еще удивилась, что я спросил про жильцов, живших до пожара. Говорит, что до меня ее никто об этом не спрашивал. Я интересуюсь, могу ли я еще у кого спросить об этом. Валентина Петровна, как она представилась, говорит, что во всем их небольшом доме с тремя парадными она, хотя бы внешне, знает всех. Есть еще только один человек, который живет в нем с тех времен. Собирается меня проводить.
Идем к первому подъезду. Она звонит в домофон. Заходим. На втором этаже нас уже ждет еще одна пожилая женщина. Валентина Петровна пересказывает ей наш разговор. Но моя новая знакомая также ничего не помнит о жильцах той квартиры. Помнит, что был пожар. И все, больше ничего. Некоторое время они вместе вспоминают и шестидесятые, и семидесятые, и еще много чего. Мы незаметно оказываемся на кухне и пьем чай. Я поражен такому гостеприимству. Вижу, двум пенсионеркам разговор об их молодости очень интересен, только для меня информации никакой. Я благодарю и прощаюсь. Выхожу из дома. Напротив детская площадка, за ней деревья и несколько лавочек.
Сижу на лавочке в полном расстройстве. Вокруг никого нет. Так далеко прилететь, найти адрес и ничего не узнать. Хотя, не сильно и надеялся, но все же. Достаю телефон. Толе надо позвонить.
Вижу, бабушка какая-то в мою сторону идет. И как-то не по погоде одета. На улице июль, а она в пальто, вязанном берете. Опять же, старые люди теплее одеваются. Здоровается и садится рядом. Слева и справа лавочки пустые, а она ко мне. Сидит молча и под ноги смотрит. Встаю, начинаю номер Толи набирать, и слышу: «Постой, присядь».
Голос, хоть, и пожилой, но крепкий. Оборачиваюсь на бабушку. На вид лет девяносто, а голос моложе. Сажусь. Она смотрит на меня, потом отводит взгляд в сторону дома и спрашивает, не ищу ли его жильцов. Думаю, откуда тебе знать, что я здесь делаю, но отвечаю, что ищу, да нет никого.
Тогда она поворачивается ко мне и говорит: «Я же не про нынешних жильцов. Ты других ищешь. Тех, кто здесь давно жил, до пожара. Их никто не помнит и ничего тебе про них не скажет. Но то, что жили люди в этой квартире до пожара – это точно. И, ведь, я их, вроде, знала, но даже имен не помню. Как выглядели, не помню… Столько лет здесь живу. Вон, в соседнем доме. Но на работу всегда через этот двор ходила… Уверена, что жили там муж с женой и взрослая дочь… Она не замужем была, детей не имела. Но как звать-то ее, не помню… А, ведь, я знала ее, уверена, что знала. Не знаю почему, но в школу тебе нужно сходить. Там надо искать… А, может, и не надо? Никто до тебя о них не спрашивал. Ты первый. Но если захочешь, то найдешь. Ты, вон, сейчас до угла дома дойди и посмотри. Школу оттуда видно».
Я ошарашено смотрю на бабушку. Потом зачем-то спрашиваю, как ее зовут.
Она долго смотрит на меня, глаза ее будто темнее становятся. Затем отвечает: «Зоя Павловна, меня зовут».
Я встаю и по указанию бабушки дохожу до угла дома. За ним, через три перекрестка виднеется здание школы. Оборачиваюсь и иду к лавочке. Там уже никого нет. Пробегаю до конца дома, нет нигде бабушки. Из первого подъезда выходит уже знакомая мне Валентина Петровна. Удивляется, что я до сих пор около дома хожу. Спрашиваю, не знает ли она Зою Павловну, которая неподалеку живет. Она с подозрением смотрит на меня, задумывается и говорит, что только одну Зою Павловну знала, которая в школе учительницей биологии работала. Только схоронили ее уже лет десять назад. Желает мне удачи и идет к себе. Чувствую, как «мурашки» по спине бегут.

***

По возвращению в гостиницу звоню Толе. Рассказываю о событиях и прошу подключить Виктора, который обещал помочь.
Утром звонит мужчина. Говорит, что его попросили оказать мне содействие и через час он за мной заедет.
В назначенное время я уже в машине знакомлюсь с Иваном и Дмитрием, сотрудниками органов, как они выразились. Не посвящая их в детали, объясняю, что необходимо установить некую Зою Павловну, возможно имеющую отношение к указанной мной школе. В свою очередь, Иван говорит, что его просили узнать данные жильцов квартиры, где я был накануне. Но никакой информации о людях, проживавших в ней до восемьдесят второго года нет. Также, нет сведений о случившемся там пожаре, хотя, об этом, за давностью, могли данные не сохраниться.
Школа летом не работает, но мы застаем на месте директора. Оказывается, сотрудники органов заранее нашли его и попросили прийти.
Директор, уже немолодой мужчина, слушает Ивана о том, что в полицию обратился заявитель, якобы разыскивающий свою родственницу, которую звали Зоей Павловной, и по имеющейся информация, она работала в этой школе. Затем Иван отходит с директором в сторону и пару минут они общаются наедине. Директор заявляет, что работает здесь только три года, такого сотрудника не знает, но скоро все выяснит.
Не знаю, кем работают ребята, но директор, видимо, проникся ситуацией, и через полчаса к нам присоединяются завуч и два учителя. Они подтверждают, что в школе более сорока пяти лет проработала учителем биологии Афанасьева Зоя Павловна. Десять лет назад, уже будучи давно на пенсии, она умерла. Родных у нее не было. Жила недалеко от школы. Все ее любили и уважали.
Затем завуч уходит и возвращается с альбомом. Полистав страницы, она извлекает фотографию, на которой, окруженная старшеклассниками, с букетом цветов на коленях, сидит Зоя Павловна.
Мне становится душно. Я извиняюсь и выхожу. Нахожу туалет. Открываю холодную воду и ополаскиваю лицо. Затем, опершись ладонями о раковину, смотрю, как сильная струя воды бьет прямо в решетку сливного отверстия, от чего вокруг летят брызги.
Я же вчера с ней разговаривал. Она, конечно, была гораздо старше, чем на фотографии, но это точно была она.

***

Возвращаюсь в кабинет директора. Там и говорить то уже не о чем. Сотрудники органов прощаются с преподавательским коллективом. Я перебиваю их и спрашиваю, не пропадал ли кто-либо из учителей школы без вести, примерно в восемьдесят первом году.
Несколько секунд директор, завуч и учителя молчат, но затем дают отрицательный ответ. Завуч поясняет, что личные дела бывших учителей хранятся в архиве отдела образования, и там можно все проверить. В школе нет ни одного преподавателя, который бы работал в ней в те годы, но, все равно, о пропаже учителя им было бы известно. Прощаемся и выходим на улицу.
Извиняюсь перед Иваном и Дмитрием за наглость, но прошу их постараться узнать сведения о том, пропадал ли когда-либо учитель этой школы. Они уезжают, обещая на следующий день сообщить о том, что удастся узнать.
Поскольку я не знаю, что мне теперь делать, просто сижу на лавочке во дворе школы. Из головы не выходит Зоя Павловна. Ну, не с ума же я схожу.
Через какое-то время ко мне подходит завуч. Говорит, что уже пошла домой, но увидела меня, и хорошо, что я не успел уйти. Она дает понять, что в историю с заявлением о розыске Зои Павловны она не верит. Но ей очевидна моя личная заинтересованность во всем этом деле. Я не скрываю, что не являюсь полицейским и имею свои причины для того, чтобы ворошить прошлое. Какое-то время она сомневается, видно, что о чем-то напряженно думает. Спрашивает, уверен ли я, что хочу копаться в таких странных вещах. Я отвечаю утвердительно. Она говорит, что постарается помочь. Ей хорошо знаком человек, который когда-то давно был учителем в этой школе. Завуч отходит, с минуту разговаривает по телефону. Затем предлагает мне прогуляться до дома, где этот человек живет. Он ждет.
Мы идем минут тридцать. Она рассказывает, что своего знакомого считает учителем и наставником. Сейчас ему семьдесят. Он на пенсии. Жена умерла, дети разъехались, живет один. И у нее есть причины полагать, что он сможет мне чем-то помочь. Но об этом лучше разговаривать не с ней, а с ее знакомым, если он, конечно, захочет об этом говорить.
Двери нам открывает седой старик. Именно, старик. Я бы не дал ему семидесяти лет, выглядит он гораздо старше. Движения неторопливы, в глазах неимоверная печаль и усталость. Но выражение лица очень доброе и приятное. Мы здороваемся, знакомимся. Мне предлагается сесть в кресло в гостиной и посмотреть телевизор. Хозяин с завучем уходят в другую комнату, закрыв за собой дверь.
Через десять минут они выходят. Я встаю. Хозяин очень серьезен. Оценивает меня взглядом и произносит: «Верочка, я думаю, нам надо поставить чаю. Разговор обещает быть долгим… Знаете, молодой человек, вы первый, кто за тридцать четыре года спросил об исчезнувшей Кате».

***

Завуч Верочка приносит из кухни и расставляет на журнальном столике чашки с чаем, варенье, печенье. Я осматриваю комнату. Не богато. Очень много книг. Практически вдоль всех стен стоят книжные полки. Когда приготовления к чаепитию окончены, хозяин квартиры спрашивает меня, почему я со своим вопросом обратился в школу.
Решаю, все рассказать. Не поверит, так не поверит.
Более двух часов у меня уходит на изложение всей истории. С каждой минутой моего рассказа, хозяин становится все мрачнее, но не перебивает, слушает внимательно. В конце повествования я выкладываю на столик паспорт и свисток, а он отходит к балконной двери, садится на стул и молча курит.
Затем вновь усаживается в кресло и просит напомнить обстановку в доме, где на стене висели фотографии. Я повторно описываю обстановку. Говорю о фотографиях, телевизоре, накрытом платком, диване, кресле, столе, комоде и прочем.
Видно, что хозяин пытается что-то вспомнить, а затем начинает: «Теперь я поведаю вам свою историю. К восемьдесят первому году я работал учителем в этой школе уже восемь лет. В семьдесят седьмом в школу пришла Катя, преподавать историю. Откуда она пришла, где работала раньше, я не помню. Со временем мы сдружились. Вы не подумайте, отношений между нами не было, только дружили… Хотя, Катя, ведь, любила меня, да и я, чего, уж, греха таить. Но я был женат, рос сын. Поэтому держал себя в руках. Имелись мысли рассказать все жене и расстаться. Но как-то не решался. А у Кати были только родители, больше никого. Замужем никогда не была, детей не завела.
За неделю до первого сентября восемьдесят первого мы, пятеро учителей, решили съездить на юго-запад области, в окрестности Ивангорода. Инициатором была Катя. Как учитель истории она сказала, что нам всем просто необходимо осмотреть оставшиеся ДОТы времен войны. Поехали мы на «Волге» нашего математика. Конечно, машина была не его, а отца. Для учителя тогда автомобиль являлся чем-то недостижимым.
Загрузили мы, значит, продукты, палатку и поехали. С собой я взял фотоаппарат, которым очень гордился. Тогда для нас это было большим событием. В тех краях раньше из нас, кроме Кати, никто не был.
Из всей компании я был самым старшим, мужчина тридцати шести лет. Кате тридцать пять, остальным парням меньше. В общем, ощущал я за всех ответственность.
Доехав до места, на окраине города осмотрели два полуразрушенных немецких ДОТа. Друг друга на месте сфотографировали. Дальше поехали к реке Луге. Там ДОТов было гораздо больше. По большей части, разрушенные во время войны. Толстенные бетонные стены разворочены взрывами, на арматуре висели куски бетона. Катя нам читала лекцию о том, что ДОТы являлись частью Кингиссепского укрепрайона, построенные в тридцатых годах. В сорок первом там шли бои. Так, за прогулками по лесу и осмотром последствий войны, прошел день. К вечеру уехали от ДОТов, поставили машину на поляне недалеко от дороги, разбили палатку. Разожгли костер, поели. У нас была припасена бутылка водки. Я и Катя пить не стали. Пока еще совсем не стемнело, мы с ней решили пройтись, побыть вдвоем, поболтать. Договорились, что далеко отходить не будем, в пределах видимости костра. Отошли метров на триста. Сели на поваленное дерево. Катя достала из кармана гильзу. Сказала, что нашла ее в одном из ДОТов, она старая, времен войны. Еще удивилась, что ей так повезло, и никто раньше ее не нашел. Отдала гильзу мне на память.
Десяти минут не прошло, как очень быстро стало темнеть. Я Кате сказал, что к ребятам возвращаться надо. И вдруг понял, что костра не видно. Но мы же знали, откуда пришли, лес не густой. Двинулись в нужном нам направлении, а поляны, палатки и костра нет. Стали кричать. Никто не отзывается. Совсем стемнело, буквально, за три минуты. И вокруг такая тишина наступила, только шаги слышно. Я на часы посмотрел, а они стоят. Сначала как-то, даже, смешно было, но потом не по себе стало. Примерно час мы по лесу кружили. Затем увидели свет. Пошли на него. Вышли к домам. Пять бревенчатых домов. В четырех ставни закрыты, только в одном открыты, и слабый свет в окошке, как от свечи. Катя сказала, что не должно здесь быть никаких домов. К стене одного из домов была прибита табличка с надписью «д. Беглая». Подошли к дому, в котором свет был. Окна прямо на улицу выходят, не в ограду. Стали стучать по стеклу. Тишина. Окно шторкой занавешено, не видно, что внутри. Я, если, честно, струхнул тогда порядком. Место какое-то не живое, что ли. Тут, совсем холодно стало. Уже оба дрожим, не то от холода, не то от страха. Катя предложила в калитку зайти и в дверь дома постучать. Зашли в калитку. Там собачья будка, цепь с ошейником на земле, а собаки нет. Увидели, что дверь раскрыта настежь. Заглянули. В прихожей темно, дверь в комнату прикрыта и через щелку свет видно. Спросили, есть ли кто дома. Никто не ответил, но, как нам показалось, скрипнуло внутри дома что-то. Еще раз позвали, не отозвался никто, но зашагал по полу. Я в это время обернулся и сквозь просветы в заборе огонек увидел – будто костер горит. Сказал Кате, что костер увидел, уходить надо. А она уже к двери к комнате подошла. Дальше все быстро произошло. Катя дверь открыла, в комнату зашла и налево завернула, скрылась от моего взгляда. Затем услышал, как она сказала «Здравствуйте». У меня на мгновении отлегло даже, понял, что есть кто-то в доме. Пошел по прихожей к комнате. Там идти то метра три, да только перед самым входом в комнату я собачий лай услышал из двора. Обернулся, вернулся к выходу из дома. Никакой собаки нет. Обратно к комнате направился, только дверь уже закрыта. И никакой ручки на ней не было. Я и пинал, и толкал, и стучал. Не смог открыть. Катю звал. Никто не отозвался. И света в щели видно не стало. Я на пол лег, под дверь старался заглянуть, а там темнота. На улицу выбежал, а ставни на окнах закрыты наглухо. Открыть их не получилось, только руки с ногтями ободрал. Долго я там возился, да не мог в дом попасть. И Катя мне не откликалась. В лес посмотрел, костер виден. Решил за подмогой бежать, да монтировку заодно в машине взять. До поляны совсем близко оказалось. Парни еще водку не допили. Сначала спросили, что это я так долго, целых пятнадцать минут до кустов ходил. Потом увидели мои руки ободранные и, смеясь, спрашивать стали, не поранил ли я себе зад. Я им кричать стал, что Катя пропала, надо бежать выручать. Они дальше хохотать, мол, какая Катя пропала, меня моя жена Татьяна дома завтра ждет. Я только тогда заметил, что на улице только начинало смеркаться. На часы глянул, а они идут, и прошло всего пятнадцать минут, как мы с Катей гулять пошли. Я в багажнике монтировку схватил, парням сказал, что шутить потом будем, сейчас надо Катю найти. До темноты мы по лесу ходили, а так дома и не нашли. Парни все время спрашивали меня, кого мы ищем и глядели на меня, как на ненормального. Затем они сказали, что спать пойдут, а я, если хочу, могу всю ночь по лесу ходить. Я всю ночь и ходил, только костер из виду не выпускал. Уже на рассвете наткнулся на остовы трех старых построек. Видимо, когда-то домами были, только очень давно. Нижние трухлявые бревна только сохранились. Там меня рыдающего парни и нашли. Вернувшись к поляне, я перерыл всю машину, но не нашел ни одной Катиной вещи.
Всю дорогу домой они не могли понять, какую Катю я потерял. Приехали мы осматривать ДОТы вчетвером. Никакая учительница Катя из нашей школы им не знакома.
Только тогда, утром я понял, что не помню ни фамилии, ни отчества Кати, ни когда ее день рождения, ни где она жила. Ничего. Знал только, что она работала учителем истории в нашей школе уже четыре года, что ей тридцать пять лет, что живет с матерью и отцом, мужа и детей нет. Даже историю ее жизни не помнил, хотя она много о себе рассказывала. Но, конечно, помнил, как она выглядит.
Я тогда в школе всех на уши поднял. Ни преподаватели, ни ученики не знали никакой учительницы Кати. Я пересмотрел все фотографии, где она должна была быть, но ее нигде не было. В милиции заявление принимать отказались, так как не мог указать ни фамилии Кати, ни места ее жительства. Меня тогда на больничный отправили, якобы с нервным срывом. А я поверить не мог, как так произошло, что исчез человек, а с ним и все воспоминания о нем, и его вещи, и фотографии. Будто и не было никогда этого человека.
Просидев три недели дома я успокоился. Вышел на работу. Я, ведь, и сам стал сомневаться в себе. Не мог же я один человека знать, который больше никому известен не был».
Хозяин поднимается из кресла, идет в свою комнату. Через несколько минут кладет на столик точно такую же гильзу, из которой сделан принесенный мной свисток. Затем он продолжает: «Я же помнил, что получил ее от Кати. А, месяца через три после тех событий ко мне подошла Зоя Павловна. Наша учительница. С Катей у нее были очень хорошие и теплые отношения. Она сказала, что верит мне. Она не помнила Катю, но чувствовала, что из ее жизни пропал какой-то близкий человек, который был связан с нашей школой. После чего, Зоя Павловна перекрестилась, что было не похоже на советского учителя биологии. Больше она к этому разговору не возвращалась.
В школе я проработал до конца учебного года. Потом у меня получилось стать преподавателем пединститута. Кстати, Верочка была моей студенткой, писала у меня диплом, а потом и диссертацию.
Работая в институте, я пробовал найти сведения о Кати. Но не вышло. Сложно найти какую-то информацию о человеке, зная только его имя и год рождения. Также хотел узнать, что за строения находились в том месте, была ли там деревня Беглая, но ничего толком не нашел. Видимо, остатки какого-то старого небольшого поселения. Со временем я оставил эту затею и смирился.
Знаете, еще до исчезновения я пару раз бывал у нее дома. И совершенно не помню, как выглядела ее квартира, но сейчас совершенно уверен, что в комнате стоял телевизор, накрытый платком, а на стене висели две Катиных фотографии из Москвы и Ялты.
Вы очень точно описали ее внешность. Именно такая она и была…
Как следует из вашего рассказа, вы были в той деревне в январе. Предположим, что паспорт, который сейчас лежит перед нами, имеет отношение к Кате. Получается, что покинул он деревню вместе с вами тогда же, в январе.
Видите ли, если всерьез относиться к этим событиям, а иначе уже не выходит, то получается, что после того, как из той деревни вы забрали определенный предмет, а именно, паспорт, в нашем с вами времени и месте появилась какая-то часть Кати. Я не знаю, как это объяснить научно. Но, одно дело – видения, и совсем другое – реальные телефонные звонки.
Помните, я упоминал, как в ту поездку брал с собой фотоаппарат. Я лично проявлял пленку, но некоторые кадры оказались пустыми. Как если бы снимал в полной темноте. Кадры, на которых присутствовали я и ребята, были, а три кадра, на которых должна была быть Катя, представляли собой черные квадраты. Пленку я не выбросил, сохранил. Этой весной наводил ревизию в своих вещах. Что-то выбрасывал, что-то откладывал. Попалась мне в руки и эта пленка. Я сначала глазам не поверил. Затем попросил Верочку найти фотоателье, где сейчас изготавливают фотографии с фотопленок. Вот, что из этого получилось».
Хозяин, не вставая, дотягивается до книжного шкафа, берет оттуда альбом и с торжественным видом протягивает мне. В альбоме хранятся уже пожелтевшие от времени черно-белые фотографии, на которых мужчины, в нелепых на сегодняшний день спортивных костюмах в обтяжку, представали на фоне деревьев, дороги, бетонных ДОТов, автомобиля «Волга». Среди них был и мой собеседник, только гораздо моложе. Последние три фотографии выполнены на современной фотобумаге, изображение гораздо четче и ярче. С них смотрит улыбающаяся молодая женщина. На двух снимках она стоит в одиночестве, а на третьем – с хозяином квартиры и двумя мужчинами с других фотографий. На ней такой же спортивный костюм».
Я кладу альбом на столик и тихо произношу: «Это она».
По лицу хозяина текут слезы. На прощание он дает мне одну фотографию Кати. Долго жмет руку. Уже когда я спускаюсь по ступенькам, говорит вслед: «Зачем вам это. Хотя, решайте сами».


***

Сидя вечером в номере чувствую, как по ногам несет холодом. Хотя, на улице лето, кондиционер выключен, а окно закрыто.
Я уже несколько ночей почти не сплю. Постоянно думаю обо всех этих событиях. Намерение еще раз съездить в эту деревню завладевает мной все больше и больше с каждым днем.
Утром не звонит ни Дмитрий, ни Иван.
Улетаю домой.

***
Из аэропорта своего города хочу позвонить жене и Толе. Обнаруживаю, что в телефоне пропали все контакты. Записная книжка просто стерлась. Но их номера я помню наизусть. Набираю, однако, оба номера недоступны. Сашкин телефон не помню. Еду домой, где обнаруживаю, что там нет вещей жены и детей. Как будто их там никогда и не было. Вдруг понимаю, что я не могу вспомнить телефонные номера жены, Толи, а также родителей и тещи. У меня дома они нигде не записаны.
Беру свою машину и еду к Толе. Дверь никто не открывает. Понимаю, что необходимо отыскать жену и детей. Но нарастающее и необъяснимое желание ехать в деревню пересиливает. Какое-то внутреннее убеждение, что мне туда срочно надо попасть. Уже ночь, но я решаю не спать, так как все равно не усну, и выезжаю. Еду на огромной скорости. Уже на рассвете подъезжаю к отвороту с тракта. Шлагбаум открыт, дорога в прекрасном состоянии. Мост цел. Останавливаюсь у нужного мне дома. Достаю из кармана паспорт СССР. На первом развороте вижу запись: Маркова Екатерина Петровна. Перелистываю страницу и на меня с черно-белой фотографии смотрит уже знакомое лицо.
Иду в дом. На первый взгляд в нем все так же, как и во время приезда сюда с Сашкой и Толей. Однако, затем замечаю в углу стол и кожаное кресло на колесиках, точно такие, как у меня дома. Они явно не подходят к довольно старинному интерьеру. Но более нелепо здесь выглядит стоящий на столе ноутбук, на работающем экране которого красуется моя фотография. В глазах темнеет и я медленно опускаюсь на пол.

***

Молодой человек сидит в кожаном кресле на колесиках за столом и читает записи в толстой тетради. Закончив, он кладет ее на стол и смотрит в окно. На улице смеркается. Через окно видно, как несколько человек усаживаются в три внедорожника. Молодой человек подбегает к окну, кричит, стучит по стеклу. Пробует открыть дверь из комнаты, но она не поддается. Поднимает кресло и швыряет его в окно, однако, оно отскакивает от стекол, как от стены. Он снова кричит. Но люди на внедорожниках его не слышат. Через пять минут задние габаритные огни автомобилей исчезают из вида.
- Здравствуйте. Вы сейчас прочитали мой дневник, записи в который не вношу уже восемь лет, - говорю я молодому человеку.






Кто читал? Поделиться Другие записи автора
1

Комментарии1

1
Игорь, 34 Ташкент
# ×
11 июня 2018 в 14:35
Прям эксперимент какой-то.
Ваше имя
Эл. Почта
День рождения
Ваш город
Ашберн, Соединённые Штаты Америки
Пароль
323812
Перейти к знакомству
Сейчас онлайн: 20 участников
Всего: 344 участника
Дружественные сообщества
Администрация
Татьяна 🍒, 73Саратов Администратор
Серов, 60Херсон Модератор
Дмитрий, 54Москва Модератор
Фея, 39Минск Модератор
Бесплатный сайт знакомств 24open.ru – бесплатные мобильные знакомства в Москве и других городах, блоги и дневники.